Рецензия на фильм "Богемская рапсодия"

К концу 1992 года у меня были все номерные альбомы Queen и несколько концертников, включая волшебный Live Killers. Были в коллекции и сольники Фредди Меркьюри Mr. Bad Guy и Barcelona, Брайана Мэя Back To The Light и Роджера Тейлора Strange Frontier. Записывал я их везде, где только мог, как только в руки попадали кассеты. Спустя тройку лет вышел посмертный альбом Made In Heaven, а еще через двадцать три года – фильм «Богемская рапсодия». Но вот последний я точно никуда записывать не стану. Хотя стирать из памяти – тоже.

 

Когда промозглой осенью все того же 1992 года я возвращался с подготовительных курсов в институте, одним из любимых развлечений было перечислять песни всех альбомов Queen и, споря с голосами в голове, выбирать, что же мы будем слушать вечером. Предугадать исход было невозможно, но я всегда знал, что если как следует подкрутить головку магнитофона «Электроника М327»,  музыка будет звучать точно так же, как ее слышали сами Фредди, Брайан, Роджер и Джон. И она будет вечной. Да так, что даже батарейки менять не нужно. Оказался прав. А полторы недели назад отправляясь в кино, хотел еще раз в этом убедиться. Убедился. Но не благодаря фильму, а вопреки.

 

Некоторые нытики-эстеты кривят рты и цедят сквозь зубы, что название нужно было переводить как «Богемная рапсодия». Проснулись грамотеи. На территории 1/6 суши культовые фильмы франшизы Die Hard всегда будут называться «Крепкими орешками», а не «Умри, но не сдайся». И шестиминутная фантазия Queen с участием Скарамуша, Галилео и Фигаро будет проходить как «Богемская рапсодия». В том числе, потому что полтора года назад в Гайд-парке в ожидании выхода на сцену Green Day вместе с полусотней тысяч людей я пел «Богемскую рапсодию». И старался я точно также, как двадцать пять лет назад. И пел ту же самую вечную песню.

 

В картине «Богемская рапсодия» с музыкой, слава богу, все хорошо. Даже очень. Но, несмотря на то, что исполняющий роль Фредди Меркьюри Рами Малек играет божественно, петь ему не доверили. За вокал в фильме отвечают фонограмма самого Меркьюри и пока еще живой Марк Мартел. Кстати, Марк тоже внешне чем-то напоминает Фредди, а если задуматься, что он может быть связан с домом Мартеллов («Игра престолов»), то выбор создателей кажется еще более разумным.  Всего в фильме звучат около двадцати песен Queen, плюс запиленная на гитаре тема 20th Century Fox. Пробирает до мурашек.

 

А потом начинающие подозревать что-то недоброе мурашки маршируют по загривку под Fat Bottomed Girls и поднимают волосы дыбом, которые ирокезом стоят до финальных титров. Судите сами. Рами Малек в роли Фредди чудесен. Музыки хватает с избытком, благо и звучит она практически в оригинале. Атмосфера чувствуется. О, да! А вот истории нет. Совсем.

 

В «Богемской рапсодии» вокруг противоречивого, непростого Фредди Меркьюри собрались милые симпатичные, но абсолютно пластмассовые манекены. Даже отрицательные персонажи и те по живости характеров напоминают банки с зеленым горошком. Все герои четко делятся на черных и белых. Какие там пятьдесят оттенков серого? Тут пары полутонов не сыщется.

 

На одной стороне – окружение и группа. Пионерская треугольная звездочка Брайан Мэй – Роджер Тейлор – Джон Дикон поражает всепониманием, всепрощением, всеталантливостью, всемузыкальностью и вообще всем, что может начинаться со слова «все». Тейлор, своими хулиганствами в свое время затенявший даже Меркьюри, выглядит унылым пэтэушником без фантазии. Мэй... Мэй выглядит как Мэй: молча пилит на гитаре и готовится произнести весь десяток реплик, отведенных ему на два с лишним часа. Вот Дикон, да, похож на себя – причесанный ботаник с правильным взглядом на жизнь. Мэри Остин явно могли бы удочерить в семье Меркьюри: компания божьих одуванчиков на грядках апостола Петра выглядит сто крат суровее и бескомпромисснее, чем все они вместе взятые.

 

На другом полюсе – представители ЛГБТ-сообщества и зашоренные воротилы шоу-бизнеса, которые если и не явно, но по сути все равно такие же. Все чернее полосок на зебре. Так что, один из выводов фильма весьма однозначен: гомосеки погубили талантливого музыканта. Впрочем, был один хороший – Джим Хаттон. Но он гей. Большая разница.

 

И на фоне всего этого звучит божественная музыка. И на титрах я слышу:

 

Empty spaces.

What are we living for?

Abandoned places.

I guess we know the score.

 

On and on.

 

Does anybody know what we are looking for?

 

Мне кажется, я знаю, что ищу. И многое нахожу в музыке Queen, Фредди Меркьюри, Брайана Мэя, Роджера Тейлора и Джона Дикона. Знаете, она звучит и отзывается так же ярко, как и когда играла из красной «Электроники М327». В ней есть жизнь. И всегда будет. Это то, чего не хватает киноверсии «Богемской расподии».