Можно не умирать

А вы знаете, что мы – первое поколение, которому можно? Можно практически все, а особенно – не умирать.


На днях слушал в машине и подпевал песне INXS «Beautiful Girl». Она вышла двадцать шесть лет назад, а звучит посовременнее того, что записывают сегодня. Майкл Хатченс, вокалист INXS, пел сквозь десятилетия. Жаль, что ушел в 1997-м, через четыре года после релиза. Повесился «в состоянии депрессии и под действием наркотиков и алкоголя». Тогда так было принято.

 

Для меня творчество было и остается горнилом, где личная боль обеззараживается и переплавляется в удивительное лекарство. Этот эликсир способен вылечить и автора, и слушателя, и зрителя. Вот только справиться с этим процессом непросто. Помню, как сам лет двадцать пять назад слушал коллектив с жизнерадостным названием My Dying Bride и размышлял, что вскрывать вены поперек запястья ужасно пошло. Другое дело вдоль – изящно и изысканно. А что происходило с теми, кто писал музыку, снимал фильмы, рисовал картины? Как всегда, выворачивались наизнанку, потому что неумолимо жгло изнутри. Приходилось использовать все доступные средства пожаротушения: и жидкие, и порошковые и любые другие. Чтобы ударить праздником по мраку, выбить зашкаливающим весельем неодолимое уныние.

 

Как пели еще одни хорошие ребята из группы «Операция Пластилин»: «Да, мы тоже бы могли быть нормальными. Но нет, нет, нет, нет, нет!» И кто здесь нормальный? Любителей белых пальто сразу попросим на выход. А сами признаемся, что и концерты были не только ради музыки, но и чтобы присоединиться к волне и хлебнуть лекарства. И хлебали ведь. И до концертов, и во время, и после. А иногда и вместо. Я знаю. Потому что, у кого чего болит, тот о том и говорит. И у каждого оно свое.

 

У музыкантов, художников, писателей, режиссеров, актеров все то же самое. Прямо как у нас. Но ни нам, ни им, больше не нужно оставаться с болью один на один. Темные века, включая 90-е, прошли. Да, унесли с собой Джима Моррисона, Джона Бонэма, Курта Кобейна, Лейна Стэйли, Анатолия Крупнова, СашБаша, Скотта Вейленда, Ди Ди Рамона, Эми Вайнхауз, Горшка и многих других. Аукнулись недавно, эхом забрав Криса Корнелла и Честера Беннингтона.

 

Нам повезло. Мы остались. И мне кажется, именно мы сейчас первое поколение людей, способных избавляться от боли, не разрушая себя. Буквально, как при коммунизме: ваще не надо умирать. От нас этого, слава Богу, теперь и не ждут. Хотя к рок-музыкантам требования по-прежнему повышенные. Но они справятся.

 

Можно не глушить боль препаратами. Про нее можно говорить. Мы ведь умеем разговаривать! А если нет, можем научиться или встретить, кто научит. Или просто выслушает. Теперь мы в состоянии находить живую воду, а не только упарываться мертвой. К нашим услугам психологи, тренинги, игры, истории – все, что поможет, а не станет новой и более прочной затычкой для сосуда, в котором метастазами зреет боль. Затычки всегда раньше или позже начинают протекать.

 

Давайте разговаривать. Не только метафорами и не только закатывая глаза к потолку, но и глядя друг на друга. Давайте делиться тем, что тревожит, и освобождать демонов. Не вслух, не на весь мир, а хотя бы шепотом. Для начала. Потому что, когда зло узнано и названо, оно теряет силу.

 

Вполне можете и ко мне обратиться. Поболтаем. Про истории, творчество место в жизни. Можем даже чокнуться в честь этого. Но только для веселья и удовольствия. Потому что именно можем себе это позволить.

 

Не упустите, что упустили Вишез, Кобэйн и Со..